И вот я, в трепете и радости, стою рядом с Агноном, как если бы и вправду дали мне такое право — с тем, чтобы повторять вслед за ним его слова. Всё, что я могу — это повторять вслед за ним его слова. На моём родном языке, великом, могучем, бестолковом, тоскливом, чужом, несвятом языке — повторять вслед за Агноном негромкий и размеренный строй его святых слов, в каждом из которых — предчувствие неизъяснимого света любви.